Literaturna Ukraina | 29Oct1992 | Ivan Bilas
bilas19921029LiteraturnaUkraina.html
[Go to English translation below]

До 50-річчя УПА
ПРОТИСТОЯННЯ
АКЦІЇ РЕПРЕСИВНОГО АПАРАТУ ТОТАЛІТАРНОГО РЕЖИМУ
ПРОТИ НАЦІОНАЛЬНО-ВИЗВОЛЬНОГО РУХУ УКРАЇНСЬКОГО
НАРОДУ


а) КАРАЛЬНІ ВІЙСЬКОВІ ПІДРОЗДІЛИ НКВД-МГБ В БОРОТЬБІ З ОУН—УПА

Найбільш чисельними були каральні військові підрозділи НКВД-МГБ, вони виконували жандармські функції у збройній боротьбі з українським народом — так звані чекистско-войсковые операции і масові депортації мирного населення Західної України в глибинні райони радянської імперії протягом 1944-1950 років.

Уже весною 1944 року на території Західної України перебували:

У Волинській області: одна стрілецька дивізія НКВД, три полки та одна бригада; всього загальною чисельністю 5,285 осіб;
У Рівненській області: одна стрілецька дивізія та чотири бригади; всього 8,754 особи;
У Львівській області: чотири бригади та один кавалерійський полк; усього 6,525 осіб;
У Тернопільській області: три бригади чисельністю 3,057 осіб;
У Станіславській (нині Івано-Франківська) області: одна бригада чисельністю у 1,328 осіб;
У Чернівецькій області: дві бригади чисельністю у 1,355 осіб.

Всього ж на той час у названих областях частини внутрішніх військ нараховували 26,304 особи з повним озброєнням, амуніцією та технікою.

Окрім того, як зазначав у березні 1944 року тимчасово виконуючий обов'язки начальника внутрішніх військ ЙКВД СРСР генерал-лейтенанті Кирюшин у Волинській та Рівненській областях ...по окончании оперативной командировки с Северного Кавказа будут сосредоточеы 19 стрелковая бригада численностью 2,278 чел. и 21 стрелковая бригада численностью 2,958 человек.

На боротьбу проти УПА кинули також танковий батальйон 2-ї мотострілецької дивізії чисельністю 163 особи, до складу якого входило 22 танки.

А невдовзі з глибинних районів імперії проти УПА вирушають п'ять бронепоїздів. Особовий склад цих бронепоїздів нараховував 7,700 осіб.

Ось така військова, армада, яка зростала з кожним повоєним роком, до 1953 року протистояла УПА та підпіллю ОУН, не гребуючи звіриною жорстокістю та мародерством.

Так, 16 травня 1945 року заступник начальника 1-го відділу Головного управління по боротьбі з бандитизмом НКВД СРСР підполковник держбезпеки Константинов писав:

...имеют место совершенно недопустимые случаи, когда отдельные бойцы и офицеры органов НКВД и НКГБ не разобравшись, применяют репрессии - жгут хати и убивают без суда отдельных граждан, которые совершенно не причастны к бандитам, чем дискредитируют органы НКВД, НКГБ и органы советской власти.

Підполковник держбезпеки свідомо викривляв реальну ситуацію. Адще репресії карального апарату щодо мирного населення були далеко не поодинокими випадками, а мали характер цілеспрямованої урядової політики, яка у відповідності до міжнародно-правових норм характеризується не інакше як геноцид проти українського народу.

Ось конкретні факти результативності тогочасної визвольної політики радянської імперії на західноукраїнських землях, безсторонньо зафіксовані в документах, що зберігаються в особливих палках колишнього партійного архіву Інституту історії при ЦК КП України (Центральний Державний Архів громадських організацій України):

... 21 октября 1944 года в село Конаеньки, Прибежнянского района Тернопольской области, прибыла группа в составе 15 человек для выселения семей активных участников ОУН-УПА. В селе группа была обстреляна находившейся там бандой. Потеряв трех человек убитыми, группа возвратилась в районний центр.

Утром 22 октября 1944 года для ликвидации банды в село из города Черткова прибыли бойцы войск НКВД в количестве 60 человек по главе с майором Полянским и представителем УНКВД младшим лейтенантом Молдовановым. Однако банды в селе уже не было.

Находясь в нетрезвом состоянии, бойцы по приказанию майора Полянского и младшего лейтенанта Молдованова учинили дикий разгром села. Так, были расстреляны десять жителей этого села в возрасте от 60-ти до 80-ти лет, сожжено 45 домов со всеми подворными постройками, домашним имуществом и большим количеством намолоченного хлеба. В числе расстрелянних — 5 человек — являлись членами семей военнослужащих (в цей час вони перебували на фронтах другої світової війни і, напевно, отримали повідомлення, що їхні рідні загинули від рук українкських буржуазних націоналістів — І. Б.). Из 45 сожженных хозяйств, 20 являлись хозяйствами  военнослужащих-красноармейцев.

Присутствовавшие при поджеге домов и расстреле мирных граждан начальник РО НКГБ — Беляев, начальник РО НКВД — Костин, районный военком — Кондрашкин не приняли никаких мер к прекращению провокационных действий майора Полянского и младшего лейтенанта Молдованова ...

А тим часом вакханалії визволителів тривали й надалі — безкарність породжує ще більшу жорстокість:

...25 октября 1944 года участковый уполномоченный Порицкого района Волынской области Воротников получил задание от начальника районного отдела НКВД задержать в селе Ляхово гражданина Парфенюка, якобы дезертировавшего из Красной Армии. Взяв четырех бойцов из местной охраны общественного порядка, Воротников в 20:00 часов вечера окружил дом Парфенюка и ворвался в квартиру. В доме находилась семья Парфенюка: жена, два сына, три дочери, нз них одна трехмесячного возраста.

Не обнаружив Парфенюка, Воротников застрелил его жену, пятнадцатилетного сына, трех дочерей, в том числе трехмесячного ребенка. В живых остался только младший сын, который спрятался на печке.

Расстреляв семью Парфенюка, Воротников с целью сокрытия своего преступления, поджег
дом и сарай Парфенюка, однако после его отъезда дом был спасен жителями села.

Возвратившись в районный центр, Воротников объяснил, что якобы из дома Парфенюка в него стреляли бандиты.

При расследовании Воротников был уличен оставшимся в живых сыном Парфенюка, после чего он сознался в совершенном преступлении. Впоследствии установлено, что гражданин Парфенюк находится в Красной Армии и никогда из нее не дезертировал.

...В ночь на 30 октября 1944 года в село Смордве была направлена группа работников Млиновского РО НКВД Тернопольской области под руководством милиционера Шваб и участкового уполномоченного Клименко, с заданием установить, посещают ли бандиты дом священника Прибытовского.

Прибывшая группа, вместо продуманных действий по выполнению задания, подошла к дому священника и открыла беспорядочную стрельбу, в результате чего зажгли сарай. Войдя в дом, прибывшие работники НКВД нанесли несколько ударов Прибытовскому, разбили всю его мебель.

Не успокоившись на этом, участковый уполномоченный Клименко и милиционер Шваб вывели на улицу священника Прибытовского его жену, одинадцатилетнего сына, 70-летнего отца и дочь, всех их поставили на колени перед горящим сараем, а сами в это время забрали всю одежду и ценности, принадлежащие семье священника.

После совершенных издевательств участковый уполномоченный Клименко отвел в сторону священника Прибытовского и расстрелял его.

Очевидно, це мирне українське населення, яке ставало жертвою репресивних дій карального беріївського апарату, в офіційній статистиці цього відомства подавалося не інакше як бандитами.

16 січня 1946 року нарком внутрішніх справ УРСР В. Рясний, призначений заступником союзного наркома, передав справа своєму наступникові Т. Строкачу. В акті передачі зазначалося:

...результаты по борьбе с бандитизмом по западным областям Украинской ССР за период с февраля 1944 года по 1 января 1946 года характеризуются следующими данными:
— проведено чекистско-войсковых операций — 39,773:
— убито бандитов — 103,313
— задержано дезертиров — 110,785
- арестовано участников ОУН - 8,370
— арестовано активных повстанцев — 15,959
- явилось с повинной бандитов — 50,058
- задержано дезертиров — 13,704
— задержано уклоняющихся - 83,234
- явилось с повинной дезертиров — 58,468
Всего — 443,960.

В акті також перераховувалися трофеї, що були захоплені під час проведення чекистско-войсковых операций:

— самолетов У—У — 1
— пушки — 46
- огнеметы — 20
— станковые пулеметы - 645
- ручные пулеметы — 5367
- минометы — 473
- ПТР - 293
— винтовки — 43668
- автоматы - 11895
- патроны — 7775 тысяч.

Необхідно зазначити, шо військовослужбовці, котрі своїми очима споглядали народну трагедію, часто не вписувались у рамки більшовицьких вимог. З такими бійцями контррозвідка військ НКВД вела шалену боротьбу.

Так, 18 липня 1946 року за № 5694/30 тодішній начальник відділу контррозвідки Смерш внутрішніх військ НКВД Українського округу полковник Павлов відправив доповідну наркому Т. Строкачу Об отрицательных настроениях среди лячного состава частей и соедннений ВВ МВД Украинского округа, в якій вказував:

...на протяжении второго квартала 1946 года среди личного состава оперативных войск МВД Украинского округа зарегистрировано ряд случаев, когда отдельные воєннослужащие войск МВД, имея широкое общение с окружением в районах западных областей Украйны, подвергаются влиянию враждебной среды в ОУН-овского подполья, скатываются не только на путь преступлений, но и являются носителями разных антисоветских настроений. Причем по своему содержанию нездоровые высказывания распределяются в двух основных направлениях: вопервых — в направлении клеветы на колхозное строительство и восхваление единоличной жизни крестьян западных областей УССР и за границей; во-вторых — нежелание вести борьбу с украинско-немецкими националистами.

Отмечены случаи и прямо явных контрреволюционных выступлений со стороны отдельных военнослужащих. Так, например, 6 июня 1946 года рядовой 1-го СБ. 35 СП, 62 СД (стрелковая дивизия. — І. Б) МВД — В. Негашов, будучи часовым по охране арестованных на гауптвахте, высказал такой призывающий лозунг, заявляя: Уничтожайте советы, бейте этот гарнизон МВД, они грабители, бандиты, уничтожают невинный украинский народ.

Рядовий 332 стрілецького полку, 62 СД Семен Іонов, уродженець Горьковської області, в розмові з бійцями заявив: Надоела эта служба, зачем нас пригнали в Западную Украйну, вот мы бьем бандеровцев -- ведь они нам никакого вреда не делают.

Треба відзначити, шо навіть контррозвідка була змушена звернути увагу на зростання злочинності у військах.

21 липня 1946 року за № 5075/4 той самий полковник Павлов надсилає Т. Сгрокачу доповідну записку О росте преступности и других аморальных проявлениях в частях войск МВД, де зазначає:

... за последнее время преступность не уменьшается, а резко увеличивается и принимает массовый характер. Ряд командиров подразделений благодаря попустительству и безконтрольности со стороны командования полков и дивизий, -- стали на путь разложения, группируют вокруг себя подчиненных, пьянствуют и нередко принимают участие в совершении преступлений...

...9 мая 1946 года заместитель командира 1-й роты 91 СП лейтенант Сорокин вместе с командиром пулеметного взвода младшим лейтенантом Карповым, будучи в нетрезвом состоянии, вызвали на допрос задержанную женщину. Во время допроса избили железными прутьями...

После этого допроса женщина не могла идти из помещения, где производился допрос, ее выводили бойцы.

За эти действия командир дивизии ограничился наложением дисциплинарного взыскания на Сорокина и Карпова...

...командир 3-го взвода, первой стрелковой роты, 86 СП — младший лейтенант Н. Казаков, участвуя со своим подразделением в проводимых операциях по борьбе с бандами УПА, систематически нарушает революционную законность: производит незаконные задержания местных жителей, подвергает во время допросов нечеловеческим пыткам задержаных, в результате чего одна из задержанных, гражданка Дума, будучи на допросе умерла...

...практика нарушения советской законности и допросов задержанных лиц, в том числе и женщин, с применением избиений и прочих пыток, в первом батальоне 86 СП вошла в систему, и командованием батальона такая практика поощряется. Больше того, заместитель командира батальона капитан Шашин лично сам неоднократно участвовал в подобных допросах задержанных и применял к ним пытки. В частности, в мае 1946 года подразделением батальона при проведении операции в деревне Боков Подгаецкого района Тернопольской области была задержена беременная женщина Саба, которую Шашин допрашивал, избивал, клал ее на стул и садился ей на живот; в результате указанная женщина Саба заболела, в силу чего была освобождена.

О фактах избиения военнослужащими полка задержанных, известно командиру полка подполковнику Лашманову, который лично сам неоднократно присутствовал при подобных допросах, сопровождаемых избиениями задерженных военнослужащими батальона, не принимал никаких мер к устранению таких явлений...

...такая практика избиения задержанных и применения к ним пыток введена работниками местных органов МВД в лице начальника Подгаецкого РО МВД лейтенанта Юрьева и его заместителя старшего лейтенанта Рылова.

Невдовзі така практика боротьби з бандититизмом швидкими темпами поширилась у всіх військових підрозділах. Ось іще один архівний документ, який свідчить про справжнє обличчя визволителів:

...10 июля 1946 года группа военнослужащих 6-й стрелковой роты, 169 стрелкового полка в количестве 12 человек под командованием младшего лейтенанта Аминова вышла на поиски банды украинских националистов с проческой сел: Сошино, Нуйно, Рано-Лес и Долгая Нива Камень-Каширского района...

14 июля 1946 года в 15:00 часов дня указанная группа прочесывала один из хуторов села Станиславивка. В этот момент у одного из жителей гуляли свадьбу, куда был приглашен и младший лейтенант Аминов. Приняв приглашение на свадьбу, Аминов в течении двух часов пил водку и танцевал. Окончив гуляние, Аминов, возвратясь к группе бойцов в сильном опьянении, дал команду собраться и повел свою группу к следующему хутору.

Следуя к хутору, в кустах был задержан мальчик 9-ти лет, которого Аминов начал спрашивать, есть ли в хуторе бандиты, на что мальчик ответил — не знаю. Тогда Аминов произвел несколько выстрелов из пистолета вверх над головой мальчика и ударил его два раза пистолетом по лицу. Посла этого забрал мальчика и повел к дому. При подходе к дому... залаяла собака, привязанная на цепи, которую Аминов выстрелом из пистолета убил.

На звук выстрела из огорода прибежала хозяйка дома и увидев убитую собаку и плачущего сына, — подняла крик и плач. Для того, чтобы усмирить хозяйку, Аминов набросился на последнюю с обнаженным пистолетом, показывая на свои погоны, заявлял: Я советский офицер и что хочу, то и делаю.

Це була симптоматична заява визволителя Амінова, в якій сконцентрувався весь світогляд радянської імперії. Водночас советские офицеры які вершили самосуд над українським народом, і їхні підлеглі дбали про власну наживу, звалюючи все на украинско-немецких националистов та УПА, за чиїх бійців вони себе видавали під час п'яних оргій.

Одна з численних трагедій розігралася майже п'ятдесят років тому. Вона також зафіксована у спецдонесенні начальника КРО Смерш полковника Павлова О нарушении революционной законности военнослужащими 448 стрелкового полка 13.09.1946 года в селе Микитницы Косовского района Станиславской области, адресованому міністрові внутрішніх справ УРСР Т. Строкачу за № 7580/26.

Що ж відбулося уже повоєнного 1946 року в Микитницях? Для повноти та об'єктивності відтворимо цю трагедію мовою документа:

...в ночь с 13 на 14.09.1946 г. начальник гарнизона, дислоцирующегося в с. Микитинцы Косовского района Станиславской области, командир 4-й роты 448 СП внутренних войск МВД старший лейтенант Лагода из состава вверенной ему роты выделил три группы по 3 — 4 человека, перед которыми поставил задачу, — в 22 часа 13.09.1946 г. скрытно выйти на окраину села Микитинцы в трех направлениях и залечь в засаде с целью обнаруження и ликвидации бандитов ОУН. В засаде находиться до четырех часов 14.09.1946 года, после чего также скрытно возвратиться в расположение гарнизона.

Было приказано на обратном пути зайти в те дома, где будет гореть свет, — на предмет установления находящихся в них личностей и задержания подозрительных.

В числе групп, высланных в засады, были рядовые Петр Бутов, Аркадий Васильев, Василий Степанов во главе с командиром отделения сержантом Михаилом Скотниковым.

Выступив в 22:00 часов на выполнение этого задания, сержант М. Скотников подчиненным сказал, что по пути он намерен зайти к одному знакомому гражданину, получить у него долг - литр водки. В этом никто из бойцов ему не препятствовал, да и не мог этого сделать, так как он был старшим группы. Зайдя к знакомому гражданину, Скотников потребовал у него водку и закуску, которую он якобы был ему должен. Этот гражданин выдал ему литр водки, около килограмма мамалыги, огурцов и яблочного повидла.

Получив все это, они прибыли к месту засады около 23:00 часов и там распивали водку. В засаде просидели до 2 часов 30 минут, затем Скотников самовольно снял засаду ранее указанного ему срока и увел в село Микитинцы. Проходя по селу, они заметили в одном из домов горевший свет и решили зайти туда, чтобы допить оставшийся у них самогон.

Зайдя в дом, который оказался открытым, Скотников спросил у хозяйки почему У нее в доме не заперты двери. Она ответила, что дверь открыта и горит свет, так как еще не ложились спать. Скотников предложил бойцам сесть за стол распить водку. От распития водки отказался только один Васильев, задяки что у него болит голова.

Разпивая водку, Скотников предложил хозяйке дома выйте на улицу и установить наблюдение, а в случай появления кого-либо из проходящих -- доложить ему. Хозяйка дома согласилась с ним и вышла на улицу, а все военнослужащие остались в доме.

Вскоре эта гражданка доложила Скотникову, что по улице кто-то проезжает верхом на лошади. По приказанию Скотникова із дома вышлы рядовые Бутов и Степанов, которые догнали проеижавшего и проверили у него документы. Личность гражданина не вызвала у них подозрения, и его отпустили возвратившись в дом допивать водку, оставив на посту хозяйку дома.

Распив водку и будучи в состоянии опьянения рядовой Бутов подошел к кровати, на которой спала девушка, разбудил ее и стал склонять к совершению с ним полового акта, а затем лег к ней на кровать. Девушка на это не согласилась и подняла крик. На крик дочери в дом вошла мать, которая просила военнослужащих не трогать ее дочери, при этом сказала: Не трогайте ее, она еще молодая; ей всего 14 лет. Вмешательство матери не позволило Бутову осуществить своего намерення, и все они вскоре ушли из дома.

Выйдя из дома, Бутов предложил зайти еше в какой-либо дом, на что сержант Скотников дал свое согласие. Подойдя к дому местного жителя Микитюк Михаила Алексеевича. Бутов постучал в дверь. Хозяин спросил кто там и после того, как Бутов ответил свои, открой. Микитюк сказал, что в ночное время он никого в свой дом не впустит. Бутов тогда подошел к окну, ударил по нему прикладом винтовки выбил в нем стекло и повелительным тоном потребовал открыть дверь иначе он будет стрелять в дом. При этом он направил на грожданина, отвечавшего ему из дома, свою винтовку. Хозяин подченился требовениям Бутова.

Зайдя в дом Микитюк Михаила Снотников, Бутов и Степанов вели себя вызывающе, нетактично выдавая себя за бандитов ОУН. Васильев в это время был оставлен у дома для несения охраны. Скотников и Степанов начали закуривать, а Бутов увидел работающую у печи женщину предложил ей  выйти во двор мотивируя тем, что должен ей что-то сказать. Женщина отказалась выйти из дома, после чего он взял ее за плечо, силой вывел в сени (коридор) где изнасиловал.

При ее попытке поднять крик Бутов нанес ей несколько пощечин: ее отец — Микитюк Михаил пытался выйти из дома в сени на помощь с целью освобождения от вооруженных неизвестных людей однако сержантом Скотниковым он не был выпущен из дома, при этом он нанес Микитюку несколько физических ударов по голове и лицу. Через несколько минут в сени вышел сержант Скотников который также с применением силы и угрожая оружием изнасиловал эту женщину — Микитюк Анну Михайловну, 1922 года рождения.

Характерно отметить что все военнослужащие группы Скотникова были без погонов и действовали под видом бандитов ОУН. Явившись в дом Микитюк Михаила, они в первую очередь интересовались, сдал ли он контингент (государственные поставки сельхозпродуктов). Когда Микитюк ответил, что еще не сдал, кто-то из них ответил: Ну и не сдавай, а то вы советам сдаете, а мы в лесу сидим без хлеба. Перед уходом нз дома Бутов, обращаясь к Микитюк Анне сказал: Веди нас к секретарю сельсовета. Мы повесили голову (председателя) сельсовета, повесим и секретаря.... Но она от их сопровождения отказалась. Через несколько минут все они ушли...

..Зайдя затем к другому местному жителю — Оринян Василию Якубовичу, 1894 г. рождения, от которого узнали что он является председателем земельной громады села. Кто-то из них сказал: Вот нам таких и надо. Сейчас собирайся и поведешь нас к секретарю сельсовета. Мы обоих вас повесим.

Оринян Василий в испуге быстро собрался и повел их к дому секретаря сельсовета гражданину Корнят и по предложению Бутова попросился в дом. Жена секретаря сельсовета быстро открыла дверь, и все они вошли в ее дом. Установив, что секретаря  сельсовета в доме нет, Бутов обвинил Ориняна в том, что он их обманул, сказал что секретарь дома. При этом он нанес ему несколько ударов по лицу и голове кулаками и прикладом винтовки.

Отпуская домой Ориняка, кто-то из военнослужащих спросил: А сколько военных стоит в селе Микитинцы? Когда Оринян ответил, что не знает то ему предложили, чтобы он назавтра узнал так как они к нему придут и он доложит. При этом заявили: Если не выполнишь нашего приказания, то мы тебя повесим, а дом сожжем

После ухода гражданина Ориняна домой Бутов вывел во двор жену секретаря сельсовета гражданку Корнят Анну Дмитриевну 1909 года рождения, завел ее за угол дома и изнасиловал.

Не успел закончить своей работы Бутов, как к нему подошел сержант Скотников, стянул его с женщины и сам изнасиловал. После Скотникова то же было осуществлено и Степановым, а затем все они ушли в направлении своего гарнизона. Перед уходом обращаясь к гражданке Корнят Степанов сказал Передай своему мужу, чтобы он хорошо работал и никого не обижал.

Подойдя к гарнизону, сержант Скотников остановил находящихся с ним бойцов и предупредил: Мы сегодня натворили делов. Смотрите об этом никому ни слова не говорите, а то нам всем тюрма. Никому ничего не докладывайте. Я сам буду докладывать.

По прибытии в разположение гарнизона Скотников о выполнении боевого задания никому не докладывал, а всех уложил спать.

Утром в этот же день, т. есть 14.09.1946 года к начальнику гарнизона старшому лейтенанту Лагода явилось несколько местных граждан -- Микитюк Анна, ее отец Микитюк Михаил,а затем пришла и Корнят Анна, которые ему заявили о своем подозрении на военнослужащих его гарнизона, в эту ночь бесчинствовавших в селе, подвергавших их избиению и изнасилованию.

Лагода в 14:00 часов подверг опросу всех военнослужащих группы сержанта Скотникова. На все поставленные вопросы они отвечали отрицательно.

Когда днем 14.09.1946 года в село приехал председатель Косовского районного совета депутатов трудяшихся Бондарев, местные жители, потерпевшие от неизвестных вооруженных лиц, обратились и нему с той же жалобой что и к старшему лейтенанту Лагода.

Председатель райсовета связался с Лагодой по телефону и решили произвести опознание между местными гражданами и военнослужащими, совершившими в ту ночь провокационные действия под видом бандитов ОУН. С этой целью в 16:00 часов Лагода выстроил семь человек подчиненных ему военнослужащих из групп, выставлявшихся в эту ночь в засаде на окраине села.

Все они были одеты в то обмундирование, в котором находились на выполнении боевого задания и с тем же вооружением. И выстроившимся военнослужащим были приглашены местные жители, явившиеся с жалобами. Среди стоявших в строю военнослужащих гражданка Микитюк Анна, указывая на сержанта Скотникова заявила: Это тот который меня бил и подверг изнасилованию. Не успел договорить своей речи, сержант Скотников схватил свою винтовку на изготовку, зарядил ее и произвел выстрел в направлении гражданки Микитюк Анны, который легко ранил ее в ногу. Все другие местные граждане, пришедшие по вызову старшего лейтенанта Лагода и председателя  райсовета боясь быть убитыми разбежались и затем ушли по домам. Скотников был обезоружен и направлен в штаб батальона а на другой день командованием 448 стрелкового полка было назначено дознание, которое проводил военый дознаватель старший лейтенант Попов.

Дознание было проведено поверхностно и необъективно. В своих выводах дознаватель изложил что в ночь с 13 на 14.09.1946 года в селе Микитинцы действовала неустановленная бандитская группа ОУН, бесчинствовавшая подвергавшая местных граждан избиению и изнасилованию. В резолютивной части своего заключения дознаватель изложил что он полагает, за невыдержанность и недисциплинированность  при проведении опознания военнослижащих местными гражданами, в результате чего сержантом Скотниковым был произведен выстрел из винтовки которым была ранена гражданка Микитюк Анна пот??с ? отношении его разрошить(?) дисциплиннарном порядке ????? командира полка а старшего лейтенанта Лагода за недостаточное воспитания сержантского состава, в результате чего Скотниковым была проявлена выщеупомянутая недисциплинированность -- предупредить.

При этом дознаватель ни слова не сказал о том что село в эту ночь было обложено засадами со всех сторон и военнослужащие, участвовавшие в выполнении ими боевого задания никаких проявлений бандитов в селе не установили. Тем более, что проявления банды имело место в секторе действия группы сержанта Скотникова.

Через несколько дней, проведенных Скотниковым при штабе батальона, он возвратился обратно в четвертую стрелковую роту для дальнейшего несения службы.

А 6 лютого 1946 року родини заступник начальника Управління по боротьбі з бан ???? НКВД УРСР піаполковник Зидои зі Льіоян повідомляв начальнику мналогчного московського управління тенерил лейтенанту Леонтіеву:

... в ночь на 23 октября 1945 года из Филиала Львовского исторического музея в селе Подгорцы совершена кража со взломом 18-ти исторически-ценных картин, мебели и других предметов искусства... Кража ценностей совершена группой военнослужащих, которые в ночь на 23 октября 1945 года приехали в Подгорцы на автомашине, взломали дверь музея и погрузили награбленное на автомашину, скрылись в направлении города Золочев. . 23 января 1946 года в результате тщательного изучения обстоятельств ограбления было установлено, что кража совершена военнослужащими подразделения в/ч 1365, зенитного артиллерийского полка Красной Армии (командир части подполковник Овсянников).

Под давлением неопровержимых улик командование допустило нашу опергруппу в разположение части, где и были обнаружены часть похищенных ценностей; часть же оказалась изпользованной для оборудования клуба, а некоторые предметы вообще уничтожены.

Так, например рамы от двух больших картин (портрет Ржеуского, размерами 150x200 см и 186x250 см) — были распилены на куски и использованы для отделки сцены и клуба полка, а также из кусков рам отделана избирательная урна.

Похищенная в музее картина Обрезание господне размером 4x4 метра была изрезана на куски и из нее изготовлена декорация.

Биллиардный стол был разломан и сожжен. Все найденные при обыске предметы опознаны директором музея.

Дальнейшее расследование проводит ОКР Смерш 28 зенитной дивизии Красной Армии.

Однак рослідування актів вандалізму по суті водилось до вигороджування бандитів і злодіїв, що сприяло зростанню подібних злочиків. Зокрема, 5 червня 1946 року міністр внутрішніх справ УРСР Т. Строкач надіслав секретарові ЦК КП(б)У Д. Корот???ку інформацію та № 604/ск про ??шо:

... до Львова 27.04.1946 года имел место возмутительный случай в помещение архива Бернардинская площадь. И ворвались курсанты военных курсов поваров и начали грабить мебель и архивные документы в результате разграблены и уничтожены 128 ценнейших уникальных документов -- грамот на пергаменте русских князей и польских королей, среди них один из старейших документов грамота Владислава князя Опольского 1377 года: грамота утверждающая привилегии города Львова королем Людовиком Угорским 1379 года: грамота Димитрия Великого, князя Володимирского для купечества  г. Львова — 1379 года и т. д.

Эти грамоты хранились в архиве Львова сотни лет, были уворованы немцами, но нами разысканы и возвращены в архив, — теперь они погибли. На научную общественность города Львова это произвело удручаюшее впечатление ...

І??ілузїн?з з зочиків геростра?в 1946 року у Львові докотилося до наших днів. У грудні минулого року, коли народ України дружно підтримав Акт про незалежність, начальник штабу колишнього Управління внутріших військ МВС СРСР в Україні і Молдові генерал майор М. Скрипник за кодою керівнитства МВС України відправив у центральний архів внутріших військ МВС СРСР в Москву 1250 томів справ документів, що стосувалися діятьис?? військ НКВД-НКГБ-МГБ в західних областях України в 1943-1951 роках девони і розправлені(?).

Як в 1946 му, так і в минулом, році інишувалася історична спадщина українського народа аби вкотре позбавити народ його пам'яті. Особливо прикро, що від народу прагнуть старанно приховати недавне трагічне минуле. Адже і організатори і виконавці чудово були об????? зі змістом ар??вних справ у яких документально зафіксовані сподвиги військ НКВД-МГБ у боротьбі з національно-визвольним рухом українского народу.

Ось один із них 21 липня 1946 року начальник відділу контррозвідки МВС 62-і стрілецкої дивізії внутрішніх військ МВС підполковник Ірізруой(?) на адресу начальника контеррозвідки цих військ Українського округу полковника Павлова надіслав доповідну ізписку під назвою О недостойном поведении командира 62 СД ВВ МВС полковника Козлова В. І. у якій мовится:

...полковник Козлов характеризуется нам барахольщик-грубиян и невыдержанный офицер.

За период работы полковника Козлова в 62 СД. вначале в должности заместителя командира, а затем — командира дивизии, Козлов в своем поведении не изменился и по поступившим к нам за последнее время материалам полковник Козлов, как командир дивизии, в своем поведений и обращении с офицерами и всем личным составом дошел до наглости.

Распродав в городе Киеве перед выездом в город Львов трофейную мебель, Козлов с первых дней работы в 62 дивизии занялся барахольством.

В момент прибытия эшелонов 332 стрелкового полка на станцию Рава-Русская, выезжал туда специально изучать возможность барахольства, а затем, убедившись в наличии таковой возможности, и, возвратившись в город Львов, полковник Козлов выслал на станцию Рава-Русская вверенного ему по барахольству в бывшей 18 стрелковой бригаде — начальника артиллерии и бронетанковой службы дивизии капитана Верещагина с шестью грузовыми автомашинами, на которых была доставлена в город Львов трофейная мебель, часть из которой, в том числе пианино, взял для себя полковник Козлов, другое же пианино и часть мебели — взял себе капитан Верещагин.

Бывая в полках, Козлов основное внимание уделяет вопросам самообогащения будучи во втором батальоне 332 СП. он взял у командира батальона капитана Шашина хорошей отделки разборной гардероб, письменный стол и большое количество хрустальной посуды, приобретенные Шашиным путем незаконного изъятия имущества у жителей...

Таким образом, Козлов за короткий период пребывания в 62-й дивизии, шикарно обставил свою квартиру...

За последнее время в связи с прибытием из-за границы в состав дивизии 10-го и 37-го погранполков, полковник Козлов занялся обеспечением себя лично легковыми автомашинами и в данное время имеет у себя четыре легковых автомобиля.

Будучи грязным в вопросах барахольства, полковник Козлов естественно не способен вести борьбу с подобным преступным поведением своих подчиненных, глушил поступавшие к нему сигналы о преступлениях офицерского состава и нередко брал под личную защиту повинных в барахольстве офицеров.

Несмотря на неоднократные сигналы о барахольстве, доходившем до открытых грабежей граждан... со стороны командира батальона 332 стрелкового полка капитана Шашина, Козлов никаких мер не принимал, брал его под защиту и даже проектировал его перевод на работу в первое отделение штаба дивизии...

Получал настойчивые сигналы о чрезмерном барахольстве начальника штаба дивизии подполковника Бромберг, имевшего в квартире неоплаченные до сих пор трофеи (за трофеї в цей час вважали награбоване майно, яке нахабно забирали у населення, що примусово виселялося з рідних домівок вглиб радянської імперії. — І. Б.): два пианино, два трильяжа, много мягкой мебели и прочего имущества, добытого незаконным путем. — Козлов до сих пор никаких мер к нему не принимает.

Якщо високе начальство грабувало, то підлеглі тим більше:

...в июле 1946 года командир третъего батальона 91-го полка капитан Четвериков во время одной операции изъял у бандитов корову, два поросенка и швейную машинку. Корова была передана через местные органы за тысячу рублей командиру 91 полка, ему же Четвериков передал одного поросенка, второго поросенка забрал заместитель командира батальона по политической части Зуев. Швейную машинку вместе с пишущей машинкой батальона и другими вещами Четвериков отправил домой по месту жительства своей семье.

Помощник начальника школы младшего начальствующего состава по снабжению старший лейтенант Толстов в июле 1946 года для отправки своей семье а город Кузнецк, Пензенской области, — приобрел за наличный расчет железнодорожный вагон, в который погрузил много мебели и хозяйственных вещей.

Неприкритий грабунок західногоукраїнського населення з боку військ НКВД-МГБ тривав протягом 1944 — 1950 років у процесі безперервних примусових-виселень, що трактувалися державними чинниками як дополнительные меры по боръбе с бандитизмом. Так і виникають парадокси історії: злочинці виступають у ролі праведників, а їхні невинні жертви -— в ролі бандитів. Але, зрештою, це явище було закономірним, бо відносилося до одного з численних методів більшовицької тактики упокорення народів.

Внаслідок цих додаткових заходів репресивного апарату в території західних областей УРСР було депортовано в
1944 році 4724 сім'ї в складі 12762 особи,
 в 45-му - 7393  (17597),
 в 46-му - 2612  (6350),
 в 47-му - 26612 (76586),
 в 48-му - 2623  (8274),
 в 49-му - 6489  (21672),
а всього 50453 сім'ї у складі 143141 особи. (143241? - В.З.)

Тема примусових переселень українського народу в повоєнний час потребує окремого ретельного дослідження, шо має важливе значення для сьогодення. Адже значна частина українців, що була оббріхана, обкрадена і вигнана зі своїх осель поза межі України, продовжує залишатися на чужині як діаспора, до цього часу не захищена Українською державою.

Зазначимо, шо в процесі виселень у дорозі гинула велика кількість людей од голоду й холоду. Інколи керівники НКВД змушені були звертати увагу своїх підлеглих, що надто запопадливо на місцях виконували вказівки імперського центру. Так, 19 листопада 1944 року заступник наркома СРСР Чериишов надіслав телеграму в Київ про те, що виселювані сім'ї оунівців відправляються в необладнаних для зимових перевезень вагонах. Зокрема, у вагонах ешелону № 49339, що був відправлений з Тернополя, не було вікон і печей, а тому багато бранців настудилося, 12 дітей померло. Подібне повторилося і в ешелоні № 48454, який відправили 8 лютого 1945 року зі станції Ківерці.

Ще більші жахи очікували земляків у місцях їхнього розселення. Рівень смертності у спецпоселеннях значно перевищував народжуваність. Протягом 1948—1949 років народилося — 879 , а померло — 6382 чоловіка. І взагалі, кінець 40-х років харектеризувався максимально жорстоким режимом щодо спецпосленців...

17 грудня 1948 року міністр ЧВС УРСР Т. Строкач порушив клопотання перед союзним міністром В. Кругловим, яке не має аналогії за своїм цинізмом.

...Органами МВД УССР в течение 1944 - 1948 гг. из западных областей УССР, по решениям Особого Совещания при МВД УССР, выселено сроком на 5 лет — 15350 семей активных участников банд ОУН в количестве — 37680 человек, и органами МГБ УССР 26332 семей в количестве 77791 человек, сроки ссылки которым в решениях ОСО при МГБ УССР не указаны.

С февраля 1949 года истекают сроки ссылки 4724 семьям, в количестве 12760 человек, выселенных в 1944 году.

Учитывая оперативную обстановку в западных областях УССР и проводящееся там из основании постановления Совета Министров СССР № 3728-1524 СС от 04.10.1948 года выселених семей бандитских и националистических элементов.

МВД УССР считает нецелесообразным возращение к местам прежнего жительства выселенных ОУН-овцев.

В связи с этим прошу Вас войти с ходатайством в Союзное Правительство о распространении на выселенные семьи ОУН-овцев действия Указа Президиума Верховного Совета СССР от 26 ноября 1948 года, или же решить вопрос о продлении по решениям ОСО при МВД УССР срока пребывания на спец поселении лиц указанной категории до 20 лет.

Іншими словами, т. Строкач пропонував ввести зворотну дію закону, хоча формально в той час і теорія права не передбачала такого навіть у випадках, коли новий закон передбачав посилення покарання.

Центральне каральне відомство з розумінням сприйняло надзвичайно цінну ініціативу своїх підлеглих з радянської України і, звичайно, пішло їм назустріч. Клопотання було задоволено.

6 квітня 1950 року Рада Міністрів СРСР прийняла постанову, звичайно, цілком таємну для громадськості, за № 1398-508 СС, якою повністю скасувала строки виселення осіб, що потрапили на поселення протягом 1944-1949 рр., і водночас встановила, що всі вони переселені... навічно!

Ця ж постанова передбачала, що діти спецпоселенців при досягненні ними 16 років підлягають персональному обліку в спеціальних поселеннях на загальних підставах.

На виселенців та членів сімей українських націоналістів оунівтсів розповсюдили також чинність Указу Президії Верховної Ради СРСР від 26 листопада 1948 року Про кримінальну відповідальність за втечі з місць обов'язкового поселения осіб, висланих у відалені райони Радянського Союзу в період Вітчизняної війни (за втечу каралися 20 роками каторжних робіт).

На підставі названої постанови вийшов наказ МВС СРСР № 00248 від 15 квітня 1950 року Об объявлении выселемцам-оуновцам об оставлении их навечно в специяльных поселениях, яким передбачалася низка репресивних заходів у місцях поселень.

Ось така картина постала в Україні п'ятдесят років тому: велич і трагедія. Велич -- організований спротив нашого народу проти окупаційних режимів, створення Української Повстанської Армії та ії збройна боротьба за Соборну Українську Державу. Трагедія -- це нечуваних розмірів каральна політика сталінського режиму проти волелюбного народу та його органічного прагнення власної держави, у якій би він зміг жити власним життям; репресії, що вирвали з життя сотні тисяч синів і дочок українського народу, про яких не повина зараз забувати Суверенна Українська держава, схиляючи низько голову перед всіма, хто боровся за її бутя, за свій народ, за його свободу і незалежність перед численними озброєними зайдами.

Іван БІЛАС

[Return to 22Oct1992 article]
**************************************************************************************
Literaturna Ukraina | 29Oct1992 | Ivan Bilas
bilas19921029LiteraturnaUkraina.html
[Return to Ukrainian original]

On the 50th anniversary of the UPA
RESISTANCE
ACTIONS OF THE REPRESSIVE APPARATUS OF THE TOTALITARIAN REGIME
AGAINST THE NATIONAL-LIBERATION MOVEMENT OF THE UKRAINIAN
PEOPLE

a) PUNITIVE MILITARY UNITS OF THE NKVD-MGB IN THE STRUGGLE AGAINST THE OUN-UPA

The most numerous were punitive military units NKVD-MGB, they performed the functions of gendarmerie in the armed struggle of the Ukrainian people - the so-called "chekist-military operations" and mass deportations of the civilian population of Western Ukraine into the deep areas of the Soviet Empire during the years 1944-1950.

Already in the spring of 1944 in Western Ukraine there were:

In the Volyn region: one Rifle Division of the NKVD, three regiments and one brigade, numbering 5,285 people;
In the Rivne region: one Rifle Division and four teams, totalling 8,754 people;
In the Lviv region: four brigades and one cavalry regiment, around 6,525 people;
In the Ternopil region: three brigades of the number 3,057;
In Stanislav (now Ivano-Frankivsk): one brigade in strength of 1,328;
In Chernivtsi region: two brigade of 1,355 persons.

In all that time in these areas the internal forces numbered 26,304 people with full arms, ammunition and equipment.

In addition, as noted in March 1944 by Acting Chief of Internal Troops of the USSR YKVD Lieutenant Kyryushyn in Volyn and Rivne regions
"... At the end of the operational mission of the North Caucasus there will be 19 infantry brigades numbering 2,278 people and 21 infantry brigade numbering 2,958 men."

In the struggle against the UPA they also threw Tank Battalion 2nd Infantry Division, numbering 163 persons, which included 22 tanks.

And soon in deep areas of the empire against the UPA they sent five armored vehicles. The personnel of these armored counted 7,700 people.

Such a military armada, which grew with each passing year after the war to 1953, confronted the UPA and the OUN underground -- uncontrolled marauding beasts and brutality.

Yes, May 16, 1945 Deputy Head 1st division of the Main Directorate for combating banditry Soviet NKVD lieutenant colonel Konstantinov wrote:

"... There are absolutely unacceptable cases when individual soldiers and officers of the NKVD and NKGB not understanding, use repression -- burn houses and kill without trial of individuals that are totally not involved with the bandits, which discredits the NKVD, NKGB and the Soviet authorities."

KGB lieutenant colonel deliberately revealed the real situation. The punitive apparatus of repression against the civilian population were not isolated incidents, but had the character of targeted government policies that, in accordance with international law, can only be characterized as genocide against the Ukrainian people.

Here are concrete facts as to the "effectiveness" of the "liberation policy" of the Soviet empire in Western Ukraine, impartially recorded in documents that are stored in special former party archives of the Institute of History at the Central Committee of Ukraine (Central State Archive of Public Organizations of Ukraine):

"... October 21, 1944 in the village Konaenki, Pribezhnyansky district, Ternopil region, a group of 15 people came to evict families of active participants in the OUN-UPA. In the village, the group was attacked by a gang who was there. After losing three men killed, the group returned to the district center.

On the morning of 22 October 1944, soldiers of the NKVD of 60 people led by the Major Polyansky and the representative of the NKVD lieutenant Moldovanov arrived from the city of Chertkov to eliminate gangs in the village. However, the gang in the village no longer existed.

Being drunk, the men on the orders of Major Polanski and lieutenant Moldovanov committed the savage destruction of the village. Thus, ten people of this village, aged from 60 to 80 years old, were shot dead,  45 houses with all the homestead buildings burnt, household goods and much threshed grain taken. Among those executed -- 5 people -- were family members of military men (at this time they were at the front of the Second World War and, probably, were informed that there families "died at the hands of Ukrainian bourgeois nationalists" - I. B.). Of the 45 burned farms, 20 were farms of soldiers in the Red Army.

Present at the houses being set on fire and the shooting of civilians, Head RO NKGB - Belyaev, head of the NKVD RO - Kostin, the district commissar - Kondrashkin took no action to stop provocative actions of Major Polanski and lieutenant Moldovanov ... "

Meanwhile, the bacchanalian "liberators" proceeded further -- impunity creates an even greater brutality:

"... On October 25, 1944 at the precinct of Poritskaya region Volyn province, Vorotnikov got the job from the district police chief of the NKVD to detain in the village Lyakhov citizen Parfenyuk, who allegedly deserted from the Red Army. Taking four fighters from the local public order, at 20:00 pm,Vorotnikov surrounded the house of Parfenyuk and broke into the apartment. In the house was Parfenyuk's family: his wife, two sons and three daughters, one of whichh was three months old.

Not finding Parfenyuk, Vorotnikov shot his wife, fifteen year old son, three daughters, including the three month old baby. Only the youngest son, who hid on the stove, survived.

Having shot the family of Parfenyuk, Vorotnikov in order to conceal his crime, burned the Parfenyuk house and barn, but after his departure the house was rescued by villagers.

Returning to the district center, Vorotnikov explained that "from the home of Parfenyuk, he was shot at by bandits."

During the investigation of Vorotnikov, it was revealed that Parfenyuk's son survived, after which he confessed to the crime. Subsequently, it was established that citizen Parfenyuk was in the Red Army, and had never deserted."

"... On the night of October 30, 1944 in the village Smordve, a group of workers of Mlinovsky RO NKVD Ternopil region under the guidance of the policeman Schwab and precinct head Klimenko, was sent on a mission to establish the presence of bandits at the home of the priest Pribytovsky.

Upon arrival, rather than following the planned assignment, they came up to the priest's house and opened indiscriminate firing, resulting in setting the barn on fire. Entering the house, the NKVD personnel dealt several blows to Pribytovsky and smashed all of his furniture.

Not satisfied by this, the district commissioner Klimenko and policeman Schwab brought the priest Pribytovsky, his wife, 11-year-old son, 70-year-old father and daughter outside, where they were all made to kneel in front of the burning barn, and  during this time they took all the clothes and valuables belonging to the  priest's family.

After the abuse committed by the group, the district commissioner Klimenko took away the priest Pribytovsky and shot him."

Obviously, this peaceful Ukrainian population, which was a victim of repressive actions of the punitive "Beria" apparatus,is recorded in the official statistics of the department as nothing else than "bandits."

On January 16, 1946, the People's Commissar of Internal Affairs of the UkrSSR V. Riasny, as Deputy Commissar of the Union, transferred the case to his successor, T. Strokach. In the act of transferring, it was noted:

"... Results in the fight against gangsterism in the Western region of the Ukrainian SSR during the period February 1944 to January 1, 1946 are as follows:
- Held KGB-military operations - 39,773:
- Killed by bandits - 103,313
- Detained deserters - 110,785
- Arrested members of OUN - 8,370
- Arrested active rebels - 15,959
- Was to make a confession of bandits - 50,058
- Detained deserters - 13,704
- Delayed evaders - 83,234
- Was to make a confession of deserters - 58,468
Total - 443,960."

In the act, the trophies that were captured during the "chekist-military operations" were also recorded:

"- Aircraft U-V - 1
- Guns - 46
- Flamethrowers - 20
- Machine guns - 645
- Hand guns - 5367
- Mortars - 473
- PTR - 293
- Rifles - 43668
- Automatic - 11895
- Bullets - 7775 thousand."

It should be noted, that high-ranking officers, who saw the people's tragedy with their own eyes, often did not agree with the Bolshevik demands. With these fighters, the counterintelligence of the NKVD troops waged a fierce struggle.

Thus, on July 18, 1946 № 5694/30 by the then head of counterintelligence "SMERSH" Internal Troops NKVD Colonel Pavlov in the Ukrainian district sent a report to commissioner T. Strokach "On the negative sentiment among regular and unified VV MVD personnel in the Ukrainian district", which indicated :

"... For the second quarter of 1946 among the personnel operating troops of Ukrainian District MVD reported several cases where the individual MVD soldiers, having a broad contact with the people in the western oblasts of Ukraine, are influenced by the hostile sentiment in the OUN underground, revert not only to crime but are carriers of various anti-Soviet sentiment. And in terms of content, unhealthy statements are distributed in two main directions: first - in the denunciation of collective-farm development and the glorification of independent peasants of the western regions of UkrSSR and abroad, and secondly - the reluctance to fight the Ukrainian-German nationalists.

There are cases of clear and direct counter-revolutionary action on the part of individual soldiers. For example, June 6, 1946 Private 1-st SB 35 SP, 62 SD (Rifle Division. - I. B) MIA - B. Negashov, being the guard protecting prisoners in the guardhouse, suggested calling such a slogan, saying: "Destroy the Soviets, beat this MVD garrison; they are thieves, bandits, kill innocent Ukrainian people."

Member of 332 rifle regiment 62 SD, Simeon Ionov, a native of the Gorky region, in conversation with the soldiers said: "I'm tired of this service, why did they drive us into Western Ukraine, here we kill Banderites -- even though they do us no harm."

We must note, that even counterintelligence had to pay attention to rising crime in the Army.

On July 21, 1946, № 5075/4 the same Colonel Pavlov sent T. Strokach a memorandum "On the growth of crime and other forms of immoral conduct in parts of interior troops", where he notes:

"... Recently, crime does not decrease but increases sharply and takes on a massive character. Several commanders of units -- due to  connivance and uncontrolled by the commanders of regiments and divisions -- are on the path of corruption, cluster around criminals, drink, and often brcome involved in committing crimes ...

... On 9 May 1946 the deputy commander of the 1-st company of 91 RO Lieutenant Sorokin, together with machine-gun platoon commander lieutenant Karpov, being drunk, was summoned for questioning a detained women. During interrogation, she was beaten with iron bars ...

After this "interrogation," the woman could not walk out of the room where the interrogation was carried out, she was taken out by the interrogators.

For these actions the division commander limited the imposition of disciplinary penalties on  Sorokin and Karpov...

... Commander of the 3rd Platoon, the first Rifle Company, 86 SP - Junior Lieutenant N. Kazakov, participating with his unit in the ongoing operations against the gangs of the UPA, has systematically violated the revolutionary legitimacy: he produces illegal detentions of local residents, conducts inhuman torture during interrogation, resulting in one of the detainees,  citizen Duma, dying ...

... Practice of violations of Soviet legality and interrogation of detainees, including women, with beatings and other torture by the First battalion of the 86 joint venture has entered into the system, and the battalion command encourages such  practice. Moreover, the deputy commander of the battalion captain Shashin has personally participated in similar "interrogations" of detainees and used them to torture. In particular, in May 1946, the division of the battalion during an operation in the village Bokov Podgaetskii district, Ternopil region detained a pregnant woman, Saba, whom Shashin "interrogated", beat her, put her on a chair and sat down on her stomach, with the result that the woman Saba became ill and miscarried.

On the beating of detainees by the military regiment, known to the regiment commander Colonel Lashmanov, who was repeatedly present at such "interrogations" accompanied by beatings of people detained by the Battalion, took no measures to eliminate such phenomena ...

... This practice of beating detainees and subjecting them to torture was introduced by local Interior Ministry officials in the face of Chief Podgaetskii PO MVD Lieutenant Yuriev and his deputy, Lieutenant Rylov."


Soon this "practice of fighting banditism" rapidly spread in all military units. Here's yet another archival document that shows the "real" face of the liberators:

"...On July 10, 1946 a group of soldiers of the 6th Infantry Company, 169 Infantry Regiment consisting of 12 men under the command of Second Lieutenant Aminov went in search of the band of Ukrainian nationalists from nearby villages: Soshina, Nuyno, Rano-Les and Dolgaya Niva in the Kashirsky district ...

On July 14, 1946 at 15:00 pm, this group scoured one of the hamlets of the village Stanislavivka. At this moment, one of the residents was celebrating a wedding, to which Lieutenant Aminov was also invited. Accepting the invitation to the wedding, Aminov  drank vodka and danced for two hours. After the festivities, Aminov returned to the group of fighters highly intoxicated, brought his men together and led his team to the next village.

Entering a farm, in the bushes they arrested a 9 year old boy, whom Aminov began asking whether there were bandits on the farm, to which the boy replied - I do not know. Aminov then fired several shots from a gun over the boy's head and hit him with a gun twice in the face. After that, he took the boy and led him to his house. When approaching the house, they were accosted by a barking dog tied on a chain, which Aminov shot and killed with his pistol.

At the sound of shots, the mother ran in from the garden, and seeing the murdered dog and crying son - raised a hue and cry. In order to pacify the hostess, Aminov lashed out at her with a drawn pistol, pointing to his shoulder straps, said: "I am a Soviet officer and whatever I want, I can do."

It was a symptomatic statement by "liberator" Aminov, which concentrated the whole outlook of the Soviet empire. However, "Soviet officers", who  performed lynching of the Ukrainian people, and their staff cared about their own profits, blaming everything on the "Ukrainian-German nationalists" and UPA, whose soldiers they pretended to be during drunken orgies.

Here is one of the many tragedies played out almost fifty years ago. It is also recorded in a special report by Chief KRO "SMERSH" Colonel Pavlov "On violations of revolutionary legality of the military 448 Infantry Regiment 13.09.1946 in the village Mikitintsy Kosovo region Stanislav oblast", addressed to the Minister of Internal Affairs of the USSR by T. Strokach № 7580/26.

What happened immediately in post-war 1946 Mikitintsy? For completeness and correctness of this tragedy, we recreate the language of the document:

"... On the night of 13 on 14.09.1946, the chief of the garrison stationed in Mikitintsy Kosovo region Stanislav oblast, the commander of the 4th joint venture company of 448 Interior Ministry troops Lieutenant Lagoda selected from the company  three groups of 3-4 persons to whom he set the task -- at 22:00 hours on 13.09.1946 to covertly enter the outskirts of the village Mikitintsy from three directions and lie down in an ambush in order to detect and eliminate the bandits of the  OUN. In the ambush to stay at the latest until 4:00 hours on 14.09.1946, after which to also secretly return to the location of the garrison.

Those sent were ordered to go into those houses where the light was lit -- to determine which individuals are suspicious and take them into custody.

Among the groups, sent in the ambush, were privates Peter Butov, Arkady Vasilyev, Vasili Stepanov, headed by squad leader Sergeant Michael Skotnikov.

Leaving at 22:00 hours to complete this assignment, Sergeant M. Skotnikov told his subordinates that the way he intended to stop go to an acquaintance to retrieve his debt - a liter of vodka. None of his men interfered, since he was the leader of the group. Having come to the familiar citizen Skotnikov demanded his vodka and a snack, which he allegedly owed him. This citizen gave him a liter of vodka, about a kilogram of cornbread, cucumbers and apple jam.

Receiving it all, they arrived at the ambush site around 23:00 hours and started drinking vodka. In the ambush they sat up until 2:30 hrs, then Skotnikov left the ambush site before that designated time and took his men into the village Mikitintsy. Passing through the village, they noticed a light burning in a house and decided to go there to drink up the remainder of their homebrew.

Going into the house, which was open, Skotnikov asked the lady why the door of her house was not locked. She answered the door was open and the lights on as they had not yet gone to bed. Skotnikov suggested that the men sit down to drink vodka. Only Vasiliev refused to drink vodka because he had a headache.

While drinking vodka, Skotnikov proposed that the hostess go outside and establish surveillance and in case of anything going on to report to him. The hostess agreed with him and went out into the street and all the soldiers stayed in the house.

Soon this citizen reported to Skotnikov that someone was riding on horseback on the street. Skotnikov ordered Butov and Stepanov to investigate. They caught up to the rider and checked his papers. The citizen's identity did not raise their suspicions, so they released him and returned to the house to drink up the vodka, leaving the mistress of the house to continue her surveillance.

Having finished the vodka and being intoxicated soldier Butov approached the bed on which lay a girl, woke her and began to persuade her to commit the sexual act, and then lay down on her bed. The girl did not agree, and raised a cry. At the cry of her daughter, the mother came back into the house, asking the soldiers not to touch her daughter and saying: "Do not touch her, she is still young, she's only 14 years old." The mother's intervention prevented Butov from realizing his intentions, and they soon left the house.

After leaving the house, Butov proposed they enter another home, to which Sergeant Skotnikov gave his consent. They approached the house of a local resident, Mykytiuk Mikhail Alexievych. Butov knocked on the door. The owner asked, "Who's there" and after Butov said "friends, open." Mykytiuk said that at night he opened his house to no one. Butov then went to the window, struck it with a rifle butt, knocked the glass out and in a commanding tone demanded the door be opened or he would shoot into the house. At the same time, he aimed his rifle at the owner and ordered him out. The owner complied with Butov's threats.

Going into the house of Mykytiuk Michael, Skotnikov, Butov and Stepanov behaved provocatively, tactlessly posing as gangsters of the OUN. Vasiliev at this time had been left at home on guard duty. Skotnikov and Stepanov began to smoke, when Butov saw a woman working at the stove and asked her to go into the yard with him arguing that he wanted to tell her something. The woman refused to leave the house, whereupon he took her by the shoulder, forced her into the hall (corridor) where he raped her.

When she attempted to raise a cry, Butov struck her a few slaps in the face: her father - Mykytiuk Michael tried to go out into the hall to help his daughter, but Sergeant Skotnikov prevented him, inflicting several physical blows to his head and face. A few minutes later sergeant Skotnikov went into the hall and at gunpoint also raped this woman - Mykytiuk Anna Mikhailovna, born in 1922.

One must note that all the men in Skotnikov's group were without shoulder markings and operated under the guise of bandits of "OUN". Appearing in the house of Mykytiuk Michael, they were primarily interested in, whether he had delivered the contingent (state procurement of agricultural products). When Mykytiuk replied that he had not yet done so, one of them answered: "Well, don't deliver it, since you give it to the Soviets, while we are sitting in the woods without food." Before leaving, Butov told Mykytiuk Anna: "Lead us to the secretary of the village council. We hung the head (chairman) of the village council, we will also hang the Secretary .... But she refused to accompany them. A few minutes later they all left ...

.. They went to another local resident -- Orinyan Vasyl Yakubovich, born in 1894, from whom they learned that he was the chairman of the land masses of the village. One of them said: "That is who we need. Now get ready and lead us to the Secretary to the village council. We'll hang you both. "

Frightened, Orinyan Basil quickly packed up and took them to the house of the secretary of the village council, citizen Kornyat and at the suggestion of Butov asked to be let into the house. The wife of the secretary of the village council quickly opened the door, and they all went into her house. Having established that the secretary of the village council was not at home,  Butov accused Orinyan of deceiving them, he had said that the secretary was. He then struck him several blows to the face and head with fists and rifle butt.

Letting Orinyan go home, one of the men asked: "How many soldiers are in the village Mikitintsy?" When Orinyan said he did not know, they suggested he better know the next day as they would come to him for his report. They threatened: "If you do not fulfill our orders, then we'll hang you and burn your house".

After sending citizen Orinyan home, Butov took  the wife of the secretary of the village council citizen Kornyat Anna Dmitriyevna born in 1909 outside around the corner of the house and raped her.

Butov had not had time to finish his "work", before Sergeant Skotnikov pulled him off the woman and also raped her. After Skotnikov, the same was done by Stepanov, and then they all went in the direction of their garrison. Before leaving, Stepanov turned to civilian Kornyat and said, "Tell your husband to work well and to hurt no one."

Approaching the garrison, sergeant Skotnikov stopped stopped his soldiers and warned: "Today we have done some bad business. Do not say a word to anyone about this, or then we all go to jail. Report nothing to anyone. I myself will report."

Upon arrival at the garrison, Skotnikov did not report to anyone and sent everyone to bed.

In the morning of the same day, that is 14.09.1946, a few local citizens came to the garrison commander lieutenant Lagoda. This included Mykytiuk Anna, her father Mykytiuk Michael and then Kornyat Anna, who told him that they suspected members of his garrison on this night rampaged through the village subjecting  them to beatings and rape.

At 14:00 hrs Lagoda subjected all the soldiers of Sergeant Skotnikov to an interrogation. To all the questions they answered in the negative.

During the day of 14.09.1946, when the chairman of the Kosovo District Council of Deputies, Bondarev, came into the village, local residents, who were victims of unknown armed men, approached him with the same complaint as to lieutenant Lagoda.

The chairman of the district council contacted  Lagoda on the phone and decided to make an identification between local citizens and soldiers who committed provocative actions that same night under the guise of bandits of "OUN". For this purpose, at 16:00 hrs Lagoda built seven subordinate personnel from the groups that had participated that night in an ambush on the outskirts of the village.

They were all dressed in uniforms in which they were on the combat mission and with the same weapons. And lined up troops were invited to local residents, resulting from complaints. From among the soldiers standing in formation, citizen Mykytiuk Anna pointed to sergeant Skotnikov and said: "This is the one that beat me and subjected me to rape." She did not finish her speech, when Sergeant Skotnikov grabbed his rifle, loaded it and fired in the direction of citizen Mykytiuk Anna, which slightly wounded her in the leg. All the other local citizens, who have come at the call of Lieutenant Lagoda and the chairman of the district council,scattered for fear of being killed and then went home. Skotnikov was disarmed and sent to the battalion headquarters and the next day the command of 448 Infantry Regiment instituted an inquiry, which was conducted by military investigator Lieutenant Popov.

The inquiry was carried out superficially and subjectively. In its findings, the investigator stated that on the night of 13 to 14.09.1946 in the village of Mikitintsy an unidentified bandit group of "OUN", subjected local residents to beatings and rape. In the operative part of his conclusion, the investigator stated that he believes that inconsistency and lack of discipline in conducting the identification of the military personnel by local citizens resulted in sergeant Skotnikov firing from his rifle, which injured citizen Mykytiuk Anna. With respect to the lack of disciplinary order, the regimental commander and lieutenant Lagoda was chastised for insufficient interrogation of the sergeant, with the result that Skotnikov was warned for his undisciplined actions.

In this case, the investigator said not a word  that the village that night was subjected to ambushes on all sides and soldiers who participated in the performance of combat missions did not detect any evidence of bandits in the village. Especially that "manifestations of the gang" took place in the sector of the action of Sergeant Skotnikov.

After several days spent by Skotnikov at battalion headquarters, he returned back to the fourth rifle company for further performance of duty."

On February 6, 1946, the Deputy Head of the Division to fight the bandits, NKVD UkrSSR Deputy Colonel Zydon from Lioyan reported to the Chief of the Moscow Directorate, General Lieutenant Leontiev:

"... On the night of October 23, 1945 from the branch of the Lviv Historical Museum in the village Podgortsy a burglary of 18 historically-valuable paintings, furniture and other objects of art was accomplished ... The theft of property was committed by a group of soldiers, who on the night of October 23, 1945,  arrived in Podgortsy by car, broke down the door of the museum and loaded the loot into the car, and fled towards the town of Zolochiv. ... On January 23, 1946 as a result of a careful study of the circumstances of the robbery, it was established that the theft was committed by military units in v/ch 1365 of the anti-aircraft artillery regiment of the Red Army (unit commander Lt. Col. Ovsyannikov).

Under the pressure of irrefutable evidence, the headquarters allowed our investigative unit into the area where they found some stolen property, part of the same equipment that was used for the club, and some destroyed objects.

Thus for example, the frames from the two large paintings (portrait Rzheusky, size 150x200 cm and 186x250 cm) - were sawn into pieces and used to finish the stage and the club of the Regiment, as well as pieces of frames decorating a ballot box.

Stolen from the museum painting "Circumcision of the Lord" in size 4x4 meter was carved into pieces and decorations made from it.

A pool table was broken down and burned. All were found during a search of items identified by the museum's director.

Further investigation is being conducted by OKR "SMERSH" 28 anti-aircraft division of the Red Army."

However, "investigation" of acts of vandalism on the basis of "elimination of bandits and thieves"  contributed to the growth of such criminals. In particular, on June 5, 1946 Minister of Internal Affairs of UkrSSR T. Strokach sent Secretary of the TsK CP(b)Ukr D. Korotky(?) information via No. 604/sk about:

"... to Lviv 27.04.1946, there was a scandalous case in the archive room of the Bernardine courtyard. The students of the military cooking school broke in and began to loot furniture and archival documents, such that they looted and destroyed 128 of the most valuable of unique documents -- letters on the parchment of the Russian princes and kings of Poland, among them one of the oldest instruments of ratification of Prince Wladyslaw of Opole in 1377: Certificate of asserting the privileges of the city of Lviv by King Ludvik Uhorsky 1379: Certificate of Demetri Velyki, Prince Volodimirsky for merchants for the city of Lviv - in 1379, etc.

These letters were kept in the archives of Lviv for hundreds of years, were tolen by the Germans, but were found and returned to the archive -- now they are lost. To the scientific community of the city of Lviv, this made a shocking impression ... "

Such occurances (???) in 1946 in Lviv have continued to this day. In December [1991] of last year, when the people of Ukraine supported the Act  of Independence unanimously, the chief of staff of the former Office of the USSR Ministry of internal forces MBC in Ukraine and Moldova, Major General M. Skrypnyk by the directive of the MBC [Ministry of Internal Affairs] of Ukraine has sent the central archive of the internal forces to the MBC of the USSR in Moscow in 1250 volumes of case documents which are related to the actions of the NKVD-NKGB-MGB forces in Western Ukraine in the years 1943-1951 where they are kept (?).

Just as in 1946, thus in the past year, by removing this historical heritage, the Ukrainian people were once again deprived of their historical memory. It is particularly unfortunate that these people are diligently trying to hide our recent tragic past. After all, the organizers and performers were very familiar with the content of the archived cases, in which the actions of the NKGB-MGB troops in the fight against the national liberation movement of the Ukrainian people are well documented.

Here is one of them; on July 21, 1946, the head of counterintelligence MIA [MBC] 62nd rifle division of Interior Ministry troops, Lieutenant Irizruoy (?) sent a report to the head of  counterintelligence for the Ukrainian district, Colonel Pavlov titled "Unworthy conduct of the commander at 62 SD MIA [MBC] Colonel Kozlov V.I." in which it says:

"... Colonel Kozlov can be characterized as a carpet-bagger and unseasoned officer.

During the period of involvement of Colonel Kozlov in 62 SD. -- first as deputy commander and then as the division commander, Kozlov in his behavior has not changed and judging by his conduct lately, Colonel Kozlov, as the division commander, in his behavior and treatment of the officers and all personnel has deteriorated into immorality.

Having sold trophy furniture in Kiev before leaving for the city of Lviv , Kozlov from the first day of work in 62 Division has engaged in carpet-bagging.

At the time of arrival of echelons of the 332 Infantry Regiment at the station Rava-Ruska, he went there specifically to study the possibility of carpet-bagging. Then making sure there is a good possibility, and returning to the city of Lviv, Colonel Kozlov sent to the station Rava-Ruska a trusted former carpet-bagger from the 18 Infantry Brigade -- the chief of artillery and armored services division Captain Vereshchagin with six trucks, which delivered  trophy furniture to the city of Lviv -- some of which Colonel Kozlov took for himself including the piano and the other a piano and some furniture was taken by Captain Vereshchagin.

Visiting the regiments, Kozlov focuses on self-enrichment. While visiting the second battalion of 332 SP, he received from the battalion commander, Captain Shashin, a good finish folding wardrobe, desk and plenty of cut glass, which Shashin acquired through the illegal seizure of property from the residents ...

Thus, Koslov for a short period of stay in the 62th Division, elegantly furnished his apartment ...

Recently, in connection with the arrival from abroad of the Division of the 10th and 37th foreign regiment, Colonel Kozlov engaged in providing himself cars and currently has four passenger cars in his possession.

Being dirty in matters of carpet-bagging, Colonel Kozlov naturally is not able to fight against such criminal conduct of his subordinates, is deaf to signals of criminal officers and  often puts them under his personal protection.

Despite repeated signals of carpet-bagging, which consisted of open looting of citizens ... from the battalion commander's 332 Infantry Regiment, Captain Shashin, Kozlov took no action, he took him under his protection and even designed his transfer to work in the first part of the Divisional Headquarters ...

Persistently received signals of excessive carpet-bagging by Division Chief of Staff Lieutenant Colonel Bromberg, who had unpaid-for trophies in his apartment (during this era, trophies were generally stolen articles, which were shamelessly  taken from the population that was forcibly deported from their native homes and  sent into the depths of the Soviet Empire. - I.B.): two pianos, two folding mirrors, a lot of sofa with two chairs and other property obtained by unlawful means. -- Kozlov up to this time has suffred no consequences."

If high officials robbed, then their subordinates robbed even more:

"... In July 1946, commander of the 3rd Battalion of the 91st Regiment, Captain Chetverikov, during one operation took away the bandits cow, two pigs and a sewing machine. The cow was given by local authorities for a thousand rubles to the commander of the 91st regiment,Chetverikov also gave him one pig, the second pig was taken by the deputy battalion commander for political affairs Zuev. The sewing machine together with the battalion's typewriter and other things, Chetverikov sent home to his family.

In July 1946, Assistant Chief of the school for junior officers of procurement, Lieutenant Tolstov, sent to his family in the city of Kuznetsk, Penza region a lot of furniture and household items via a railway car."

The open robbery of the Western Ukrainian population by the NKVD-MGB troops continued during the 1944 - 1950 years in the continuous process of forced deportations, which state officials interpreted as "successful measures of the struggle with banditry". So there appear paradoxes of history: the criminals represent themselves as righteous, and their innocent victims - as "bandits." But ultimately it was a natural phenomenon, because it related to a one of the many methods of Bolshevik tactics for subjugation of peoples.

As a result of these "additional measures" by the repressive apparatus in the Western oblasts of the UkrSSR, there were deported in
1944 - 4,724 families consisting of 12,762 persons
1945 - 7,393 (17,597)
1946 - 2,612 (6,350)
1947 - 26,612 (76,586)
1948 - 2,623 (8,274)
1949 - 6,489 (21,672)
and in total 50,453 families consisting of 143,141 persons. (143,241? - W.Z.)

Forced resettlement of the Ukrainian people in the postwar period requires a separate careful study, which has an important lesson for the present. For a large fraction of Ukrainians, who were deceived,  robbed and driven from their homes beyond the borders of Ukraine, remains in exile as the diaspora, up this time not protected by the Ukrainian State.

Let us note that in the process of deportations during the journey a large number of people died of hunger and cold. Sometimes the leaders of the NKVD had to pay attention to their subordinates, who overzealously performed instructions of the imperial center. Thus, on November 19, 1944 Deputy Commissar of the USSR, Cheryyshov, sent a telegram to Kyiv that the families of the OUN were being deported in transport wagons not equipped for winter. In particular, in cars of echelon No. 49339, which were sent from Ternopil, there were no windows and stoves, and so many prisoners froze, 12 children died. This was repeated in the echelon No. 48454 which was sent February 8, 1945 from the station Kivertsi.

Even greater horrors awaited countrymen in places of their residence. Mortality rates in special settlements far exceeded the birth rate. During the years 1948-1949, 879 were born and 6382 people died. In general, the late 40's were characterized as the most brutal regime for deportations...

On December 17, 1948, the USSR Minister ChVS T. Strokach filed a petition before the Federal Minister Viktor Kruglov, which has no analogy in its cynicism.

"... The MVD UkrSSR during 1944 - 1948 years from the western regions of the UkrSSR, on the decisions of the Special Meeting of the Ministry of Internal Affairs of the USSR, expelled for a period of 5 years - 15,350 families of active gang members of OUN totaling 37,680 people, and the organs of the MGB UkrSSR 26,332 families in the amount of 77,791 people, time periods of exile in the decisions of the OCO at MGB UkrSSR are not specified.

In February 1949, the exile period is fulfilled for 4724 families consisting of 12,760 people, who were evicted in 1944.

Given the operational situation in the western regions of UkrSSR, and there is an ongoing directive of the Council of Ministers of the USSR SS No. 3728-1524 from 04.10.1948 concerning the evicted families and gangs of nationalistic elements.

The UkrSSR Ministry of Internal Affairs [MVD] considers the return of the deported OUN families to their former places of residence inappropriate.

In this regard, I ask you to sign a petition to the Soviet Government to extend to the deported OUN families the existing Decree of the Presidium of the Supreme Soviet of November 26, 1948, or to adopt the decision of the OCO of MVD UkrSSR to extend the period of exile of this special category to 20 years."

In other words, Comrade Strokach proposed to introduce retroactive law, although formally at that time the theoretical law did not envision such a possibility even in cases where a new law provided for increased penalties.

The central punitive office perceived with  understanding this "extremely valuable initiative" of their subordinates in Soviet Ukraine and, of course, agreed with them. The request was granted.

On April 6, 1950 the USSR Council of Ministers adopted a resolution, of course, top secret for the public, № 1398-508 CC, which completely abolished the period of exile of people, who were deported during the 1944-1949 years, and at the same time decreed that they were all exiled ... forever!

The same statute provided that the children of these special settlers, when they reached 16 years of age were required to stay in these special settlements for general reasons.

On the exiled person and family members of "Ukrainian OUN nationalists", they also imposed the Decree of the Presidium of the Supreme Soviet of November 26, 1948 "On criminal penalties for desertion from compulsory settlement of persons deported to far away regions of the Soviet Union during World War II" (for escape they were punished to 20 years of hard labor).

Based on the above-mentioned resolution, the USSR Ministry decree No. 00248 of April 15, 1950 "On the declaration to OUN-deportees to exile them forever in special settlements", which stipulated a series of repressive measures in the areas of settlements.

Such a picture emerged in Ukraine fifty years ago: the greatness and tragedy. Greatness -- the organized resistance of our people against the occupation regimes, the creation of the Ukrainian Insurgent Army and its armed struggle for the Independent Ukrainian State. Tragedy - the unheard of measures of punitive policy of the Stalinist regime against freedom-loving people and their organic desire for their own state in which they would be able to live their lives; repressions, which took the lives of hundreds of thousands of sons and daughters of the Ukrainian people, about whom the Sovereign Ukrainian state should not now forget, bowing its head low before all those who fought for its existence, for its freedom and independence against its numerous armed enemies.

Ivan Bilas

[Return to 22Oct1992 article]